Новости
Архив публикаций
Научный журнал
Свежие газеты

Политика в WWW
Технология кампаний
Исследования
Выборы-справочник
Законы о выборах


От редактора
О проекте
Информационные спонсоры

Наш форум
Гостевая книга
Пишите письма

Top
Технология кампаний

 
Средства массовой информации в избирательной кампании *

 

Конфиденциальные сведения: способы использования. Правовой смысл понятия “разглашение”

Проблема конфиденциальности информации относится к тем вопросам, которые, балансируя на границе права и этики, не могут быть адекватно урегулированы в законодательстве в силу того, что самая суть предмета не сводится к известным юридической науке правовым институтам, и потому выработать отношение к ней законодателю удалось не сразу. Собственно говоря, на сегодняшний день существует единственная общая норма Конституции о защите права на личную тайну и ряда сопутствующих прав, ГК более детально урегулировал возможности такой защиты, и следует отметить, что законодатель довольно корректно обошел скользкие вопросы, связанные с внутренним смыслом защищаемого права. При всем удобстве подобной позиции с точки зрения правовой теории при рассмотрении дел и споров, вытекающих из непосредственного применения такой защиты, право решать подобные вопросы остается за судьями, которые, помимо этого, лишены и возможности руководствоваться практикой, так как обобщения материалов по вопросам конфиденциальной информации не выпускалось.

Интересующие нас сведения могут условно быть подразделены на следующие группы:

 

I. Достоверные (в этом их отличие от клеветы) порочащие сведения

Сюда относится информация о фактах биографии, деяниях лица, имевших место, либо предполагающихся, если таковые подтверждены соответствующими доказательствами. В отсутствие последних информация не может быть расценена иначе, как предположение распространителя, и в этом качестве она юридически безразлична, либо же является основанием для подачи иска о защите чести и достоинства (если предположение вовсе безосновательно) или возбуждения дела о клевете (если оно подкреплено доводами, способными убедить читателя в достоверности информации). Следует отметить, что возбуждение дела об оскорблении в этой ситуации, как правило, оказывается неэффективно (с этой проблемой столкнулся генерал П.Грачев, пытаясь, среди прочего, доказать, что слова журналиста “выйдя из тюрьмы вы будете еще нестарым человеком” следует расценивать как унижение его достоинства в неприличной форме. Обвинение это было снято практически сразу.

Можно выделить особый вид существования такой информации – сведения, не составляющие тайны и не являющиеся позорящими в легальном смысле слова, но неизвестные большинству лиц, с которыми общается объект (таковой можно признать информацию о погашенной судимости лица, об излеченной позорной болезни и т.д.)

Распространение указанных сведений чревато не только моральным вредом для объекта, но и может существенно изменить его жизнь. Сегодня п.3 ст.152 рассматривает ситуацию, когда опубликованные сведения соответствуют действительности, однако, будучи преданы гласности, ущемляют права и охраняемые законом интересы гражданина (например, разглашение информации о позорящих данное лицо фактах его биографии). К этой проблеме вплотную подошли русские правоведы XIX в., однако только теперь она получила законодательное разрешение. Согласно установлениям ГК, гражданин имеет в этом случае право на опубликование его ответа в тех же средствах массовой информации. Мне такое решение представляется наиболее справедливым, ибо невозможно запретить критикам говорить правду, но, в случае непредвиденных осложнений, субъект публикации должен получить возможность оправдаться.

Применительно к информации подобного характера, разглашением принято считать не только опубликование таких сведений, но и распространение их среди достаточно узкого круга лиц, а в некоторых случаях – передача их одному лицу.

 

II. Сведения, независимо от степени их достоверности, содержание которых составляет личную, медицинскую и т.п. тайну

Основное отличие тайн от рассмотренной выше позорящей информации в том, что информация становится конфиденциальной по природе своего происхождения, а не в силу содержания.

В современных правовых системах охраняются многочисленные тайны индивида, охватывающие самые разноплановые аспекты его бытия – Морандьер назвал право на тайну “охраной интеллектуальной индивидуальности”. Собственно говоря, под правом на тайну понимается неотчуждаемое абсолютное право индивида на сокрытие от третьих лиц сведений, имеющих отношение к самопроявлению лица в социуме, если эти сведения отнесены к тайнам законом или если носитель права предпринимает определенные меры к тому, чтобы некоторая информация не была разглашена. Поскольку определить область охвата и специфику такого рода сведений не представляется возможным, обоснована классификация их по целому ряду оснований. Так, Петрухин делит тайны по объекту охраняемой информации, т.е. на личные и профессиональные: личные суть тайны “творчества и общения” (Петрухин И.Л. “Личная жизнь: пределы вмешательства”, стр. 14), тайна семейных и интимных взаимодействий, жилища, дневников и личных бумаг, корреспонденции; к профессиональным относятся медицинская тайна, тайна судебного представительства, исповеди, усыновления, предварительного следствия, нотариальных действий и записей актов гражданского состояния, а также тайна банковского вклада. Можно также различать “тайны одного” – абсолютные тайны, и “тайны двоих” – тайны, в которые лицо вынужденно посвящает посторонних (врача, адвоката, священника, нотариуса) – и для последних возникает обязанность не разглашать полученные сведения (хранить тайну). Обязанность же не разглашать абсолютные тайны и не пользоваться полученными сведениями (не нарушать тайну) лежит на всяком, кто по стечению обстоятельств проник в такую тайну. Иной вариант классификации предлагает утвержденный указом Президента Российской Федерации от 6 марта 1997 г. перечень сведений конфиденциального характера, который включает:

1. Сведения о фактах, событиях и обстоятельствах частной жизни гражданина, позволяющие идентифицировать его личность (персональные данные), за исключением сведений, подлежащих распространению в средствах массовой информации в установленных федеральными законами случаях.

2. Сведения, составляющие тайну следствия и судопроизводства.

3. Служебные сведения, доступ к которым ограничен органами государственной власти в соответствии с Гражданским кодексом Российской Федерации и федеральными законами (служебная тайна).

4. Сведения, связанные с профессиональной деятельностью, доступ к которым ограничен в соответствии с Конституцией Российской Федерации и федеральными законами (врачебная, нотариальная, адвокатская тайна, тайна переписки, телефонных переговоров, почтовых отправлений, телеграфных или иных сообщений и так далее).

5. Сведения, связанные с коммерческой деятельностью, доступ к которым ограничен в соответствии с Гражданским кодексом Российской Федерации и федеральными законами (коммерческая тайна).

6. Сведения о сущности изобретения, полезной модели или промышленного образца до официальной публикации информации о них.

Предварительно мне хотелось бы выделить несколько общих свойств, присущих тайне вне зависимости от ее персонификации:

1. Тайна не связывает доверенное лицо временным отрезком и должна быть сохранена навсегда.

2. Действия доверителя, направленные на разглашение тайны, не могут служить оправданием нарушения обязанности доверенным лицом, которое в этом случае несет надлежащую ответственность.

Таким образом, использование информации, составляющей тайну, оказывается существенно ограничено профессиональными (клятва Гиппократа, включающая подобное обязательство: “Что бы при лечении – а также без лечения – я ни увидел или ни услышал касательно жизни людской из того, о чем не следует когда-либо разглашать, я умолчу о том, считая подобные вещи тайной” (Клятва Гиппократа, цит. по сборнику “Гиппократ”, М., стр. 88), этическими (тайна исповеди) и иными подобными запретами, причем законодатель относится к таковым достаточно трепетно – так, например, п. 11 ст.5 УПК устанавливает, что обстоятельством, исключающим производство по уголовному делу, т.е. влекущим отказ в его возбуждении или его прекращение, является отказ священнослужителя от дачи показаний по обстоятельствам, известным ему из исповеди. При этом субъектный состав вовсе не ограничивается лицами, связанными непосредственно передачей информации. Это хорошо видно на примере тайны представительства, субъектами неразглашения которой являются:

1). Собственно представитель – как в ходе своей деятельности, так и в предпоцедурный период, т.е. до заключения соглашения о представлении (при даче адвокатом разъяснений на консультационном приеме, при задавании потенциальному клиенту вопросов с целью принятия решения о представлении его).

2). Технический персонал адвокатуры, имеющий доступ к делам, досье и иным материалам, содержащим соответствующие сведения.

3). Члены Президиума Коллегии адвокатов при рассмотрении вопросов о дисциплинарной ответственности адвоката, о его поведении в процессе.

4). Переводчик, т.к. он в определенной степени представляет сторону, помогая установлению в прямом смысле слова взаимопонимания между стороной и судом.

Понятие личной и семейной тайны неотделимо от неприкосновенности частной жизни – строго говоря, одной из составляющих этого права. В США нарушение этой тайны обычно прямо трактуется как частный случай нарушения неприкосновенности частной жизни, поэтому “компенсация присуждается истцу даже в том случае, если единственным последствием нарушения было эмоциональное беспокойство” (Эрделевский, “Компенсация морального вреда в России и за рубежом”, Форум, 1997 , стр. 44). Российское уголовное законодательство, толкует ее схожим образом, устанавливая диспозицией ст.137 УК о нарушении неприкосновенности частной жизни “незаконное собирание или распространение сведений о частной жизни лица, составляющих его личную и семейную тайну”. В этой связи следует упомянуть своеобразное положение популярных артистов, политиков и иных людей “на виду” – поклонники, жаждущие информации о той части жизни их кумиров, каковая и представляет собой объект правовой охраны. Очевидно, что объекты в данном случае до некоторой степени добровольно идут на разглашение определенных сторон своей биографии, одновременно подвергая себя риску предоставить среди прочего на всеобщий суд нежелательные для них факты, однако это состояние не является препятствием для исков “звезд” к падким на сенсации СМИ.

Прежде чем определять составляющие рассматриваемой тайны, следует отметить одну ее специфическую особенность: на мой взгляд, собственно ее нарушение не является самодостаточным основанием иска – т.е. оно должно повлечь для истца материальный или моральный ущерб (в качестве примера можно вспомнить иск известного актера к газете, опубликовавшей информацию о его нетрадиционной ориентации, в результате чего киностудия отказалась подписать с ним контракт на главную роль в эротическом фильме – возмещение последовало только потому, что истец представил копию указанного контракта). В обоснование своей позиции я приведу единственный довод – учитывая, что “распространением” следует признать разглашение указанных сведений хотя бы одному лицу (например, информирование доброхотом мужа о наличии у его жены любовной связи), для обеспечения сохранения личных тайн следовало бы вовсе запретить упоминание в разговоре о каких бы то ни было событиях, произошедших с третьими лицами. Потому, на мой взгляд, для отграничения деликта от неприятного эффекта задушевной беседы следует признать необходимыми следующие компоненты нарушения:

– вина в форме умысла, направленного на разглашение тайны;

– наличие вреда, подлежащего компенсации;

– явное демонстрирование лицом нежелания огласки некоторых сведений в виде устного заявления или совершения определенных действий, направленных на обеспечение сохранения тайны (как, к примеру, допускаемая Семейным кодексом для сохранения семейной тайны запись усыновителей в качестве родителей для ребенка младше 10 лет (п.1 ст. 136 СК РФ)).

В общее понятие личной тайны входят:

– тайна индивидуальности – без специального предоставления сведений правообладателем для третьих лиц нет способа индивидуализации личности кроме внешнего облика;

– тайна прошлого – к ней относятся сведения о происхождении лица, о его времяпрепровождении в прошлом – разглашение информации не порочащего, с точки зрения права, характера (например, сведения о том, что лицо имеет снятую судимость) может быть чревато серьезными неудобствами для правообладателя;

– тайна социального обособления – социальные координаты лица (место работы, жительства, традиционно посещаемые места проведения досуга, уровень образования) далеко не всегда находятся в тесной взаимосвязи, и, скажем, распространение сведений о том, что респектабельный бизнесмен посещает питейные заведения низкого пошиба, не только повредит его деловой репутации, но и будет явным нарушение личной тайны.

Признавать элементами личной тайны анкетные данные можно лишь с большой степенью условности, т.к. они фиксируются в значительном количестве источников и закон часто принуждает гражданина предоставлять сведения такого рода: при поступлении на работу, оформлении водительских и иных прав, уплате налогов и прочих взаимодействиях с публичной властью. В то же время, предоставление органами ЗАГС, налоговой инспекцией и иными “посвященными” государственными органами информации об анкетных данных индивида третьим лицам вполне может быть расценено как нарушение личной тайны – права на конфиденциальность.

К семейной тайне относятся тайна семейных взаимодействий (состояние в открытом, реальном или гражданском браке) и тайна усыновления, а именно:

– тайна факта усыновления;

– тайна подлинных имени, места рождения ребенка, если таковые были изменены в соответствии с нормами СК, а также сведения о его кровных родителях.

Конструкция, предлагаемая Конституцией РФ, объединяет защиту личной и семейной тайны. Субъектами личной и семейной тайны гражданина являются все третьи лица и организации, в силу должности или обстоятельств посвященные в эту тайну, – причем за разглашение тайны усыновления уголовный кодекс РФ предусматривает значительную санкцию.

Российское законодательство предусматривает также ряд изъятий – основаниями для “ограничения сферы тайны личной жизни” являются:

– борьба с преступлениями и иными правонарушениями;

– эпидемия;

– военное или чрезвычайное положение.

Право на конфиденциальность корреспонденции декларировано ст.12 Декларации прав человека, запрещающей “произвольные посягательства” на эту тайну – таким образом, из смысла Декларации следует абсолютный характер этого права.

Содержание тайны корреспонденции образуют:

– содержание почтовых (в т.ч. с использованием компьютерной почты), телеграфных, телетайпных, телефонных (в т.ч. при помощи сотовой связи и факса) и иных сообщений;

– информация о лицах, осуществляющих контакт;

– сведения о наличии или отсутствии корреспонденции на имя лица.

Субъектами права на тайну корреспонденции являются:

1). Работники учреждений связи, имеющие по роду своей деятельности доступ к корреспонденции (например, при передаче телеграммы).

Впрочем, законодательство закрепляет ряд особых условий пользования связью – фактически, санкционирует нарушение тайны корреспонденции:

– по объективным причинам:

а) в условиях чрезвычайного или военного положения;

б) п.55 Устава связи СССР разрешает вскрытие почтовых отправлений по указанию руководителя предприятия связи в случае, когда “ввиду нарушения целости оболочки, перевязи, печати… обнаружения запаха и т.п. признаков повреждения” есть основания предполагать возможность порчи имущества (на письма этот режим не распространяется);

– по субъективным причинам:

а) по распоряжению адресата;

б) с санкции суда;

в) в случае, если адресат не принял отправления и направление его к адресанту невозможно (например, в связи с отсутствием указания обратного адреса), после месяца хранения оно вскрывается в присутствии специальной комиссии;

2). Работники следственных органов, осуществляющие в ходе ОРД прослушивание телефонных переговоров и выемку корреспонденции.

Такие действия более, чем в других областях чреваты произволом, потому законодательство подробно регулирует их осуществление. Перлюстрация писем, изъятие их и получение иных сведений, составляющих содержание тайны корреспонденции, возможны с целью:

– получения информации доказательственного характера о преступлении;

– изъятие сообщений для пресечения преступных связей подозреваемого с другими лицами;

– розыска обвиняемого;

– обеспечения наложения на имущество ареста (в этом случае подлежат изъятию денежные переводы).

Если гражданское право изощряется в сохранении самых сложных аспектов тайны корреспонденции, право уголовное рубит сплеча. Объектом прослушивания, согласно ст.35 ОЗ уголовного судопроизводства, которые до сих пор действуют в части, не противоречащей основным процессуальным актам, может быть подозреваемый, обвиняемый, потерпевший, свидетель и “иные лица, причастные к преступлению” – т.е. фактически любое лицо. Для решения вопроса о прослушивании формально необходима санкция суда, однако закон об ОРД закрепляет право лица, осуществляющего ОРД, в исключительных случаях выносить постановления о таком прослушивании, подлежащее утверждении прокурором в течение 24 ч. Прослушивание, согласно ст.35 ОЗ, возможно в течение 6 мес., но ст.9 закона об ОРД допускает прослушивание до момента решения задачи, поставленной перед лицом, осуществляющим ОРД.

Таким образом, сохранить тайну от работников следственных органов невозможно, но, к счастью, полученные таким образом сведения не подлежат разглашению и должны быть использованы только для целей раскрытия преступления. Гарантией обеспечения тайны является полное уничтожение полученных в ходе расследования записей и фонограмм, не имеющих непосредственного отношения к уголовному делу, после вынесения приговора. Остальные записи приобщаются к уголовному делу и уничтожаются только вместе с ним.

3). Администрация колоний и тюрем, в силу того, что законодательство устанавливает особый режим содержания осужденных к лишению свободы. Согласно ст. 91 и 92 ИТК, получаемая и отправляемая заключенными корреспонденция подвергается цензуре, телефонные разговоры заключенных контролируются персоналом исправительных учреждений. Видимо, право на тайну входит в число прав, ограничение которых объемлется понятием наказания.

4). Сами корреспонденты.

Адресат является sui generis доверенным лицом, и абсолютный характер тайны позволяет адресанту защищать отправленное им сообщения от разглашения, если информация прямо не предназначена для использования адресатом (никто не обязывает получателя соблюдать тайну рекламного проспекта, однако работодатель не вправе разглашать сведения, содержащиеся в резюме лица, предлагающего его фирме свои услуги). Йоффе считает, что у адресата “нет права на письма, ему адресованные” – в том смысле, что, хотя в ходе переписки право “на бумагу” (право собственности на письмо) переходит к корреспонденту, но право “из бумаги” – на информацию и тайну – сохраняется даже при передаче письма в собственность другому лицу.

Корреспонденция, отправленная на имя редакции печатного органа, может быть опубликовано только при особом указании адресанта. Иной режим имеет открытое письмо в дискуссионную рубрику газеты, которое публикуется без оговорок о согласии, ибо целью отправителя в этом случае была именно публикация его сообщения. Малеина считает, что если при публикации писем будет затронута тайна частной жизни третьих лиц, необходимо их согласие на такое опубликование, либо изменение или сокращение до буквы фигурирующих в письме фамилий. “Можно предложить и другой путь: редакции необходимо изменить или опустить фамилию автора письма и других упоминаемых в тексте лиц, изменить время и место действия etc.” (Малиена, “Защита личных неимущественных прав советских граждан”, М.: Знание, 1991г., с. 119). Этот способ широко использовался дореволюционной прессой, когда известное политическое событие описывалось как произошедшее в далеких Новой Гвинее или Норвегии (здесь можно вспомнить “китайских мандаринов” из “Министерши” Бранислава Нушича). Единственная опасность, которую таит подобный “шифр”,состоит в том, что люди сведущие сразу же поймут, о ком идет речь, и тайна все равно раскроется, а многие читатели могут принять информацию на свой счет; хотя иск из диффамации в этом случае невозможен, издательство захлестнет поток возмущенных писем с опровержениями, а в США газета наверняка разорится, компенсируя многочисленным истцам доставленное “эмоциональное беспокойство”.

В свете вышеизложенного определенную трудность представляет реализация положения закона “Об оперативно-розыскной деятельности”, позволяющего по заявлению лица или с его согласия прослушивать переговоры, ведущиеся с его телефонов и других переговорных устройств – абонент, не знающий о прослушивании и не имеющий отношения к преступлению, не властен защитить свои права.

Адресат, в свою очередь, имеет право требовать, чтобы “в его интимную сферу не вторгались, путем опубликования писем, предназначенных только ему” (Йоффе, “Личные неимущественные права и их место в системе советского гражданского права”, с.56). Это правило не применяется, если:

– сообщение задумано и создается как произведение литературы и искусства и подразумевает распространение, адресат же упоминается больше для проформы (например, письмо Белинского к Гоголю 15.6.1847г);

– оно адресовано широком кругу лиц (обращение Президента к гражданам Российской Федерации) или исходит от инициативной группы (работники завода пишут письмо директору, информируя его о неудовлетворительной работе заводской столовой) – в этих случаях, адресант для достижения своих целей вправе прибегнуть к одновременному опубликованию послания (трансляция по телевидению, публикация в прессе (для последнего примера опубликование может быть признано помещение копии письма работников в стенгазете предприятия)).

 

III. Коммерческая тайна

Разглашение сведений этого рода влечет вполне определенный коммерческий ущерб, который может быть доказан и взыскан в судебном порядке независимо от всякого иного вреда, причиненного разглашением, поэтому доктрина выделяет ряд условий, необходимых для признания информации коммерческой тайно (в частности, преимущества, проистекающие из нераспространенности этой информации, принятие мер к ее защите, наличие реального ущерба, etc.). Однако, в силу того, что такое разглашение имеет целью определенную выгоду известного лица, я не стану подробно рассматривать здесь особенности этого вида информации – оговорюсь лишь, что законодатель, блюдя общественные интересы, закрепляет в ряде актов (Постановление Правительства от 5.12.91г., Федеральный закон о государственной тайне и др.) перечень сведений, не могущих составлять коммерческую тайну – среди прочего, информация экологического характера, сведения, имеющие отношение к активам предприятия, etc.

Таким образом, следует заметить, что многочисленные иски из неправомерного использования конфиденциальной информации во многом связаны с недостаточно проработанной теоретической доктринальной базой по этому вопросу при достаточном законодательном закреплении (и это выделяет их из массы других правовых институтов, применительно к которым имеет место ситуация обратная).

Ирина Бродская

 


Оригинал статьи находится по адресу http://www.medialaw.ru/publications/zip/59-60/confi.htm

Редакция сервера "Выборы в России" выражает признательность Центру "Право и средства массовой информации" за возможность знакомить наших посетителей с материалами по проблемам избирательного законодательства СМИ. Все материалы, предоставленные Центром "Право и средства массовой информации" публикуются в ежемесячном журнале "Законодательство и практика средств массовой информации".





На страницу назад

 
©1999-2010 CSR Research (ООО "Центр социальных исследований и маркетинговых технологий")
Статистика
Rambler's Top100

Разместите наш баннер
Vybory.ru: Выборы в России